Я согласилась поужинать с мужчиной пятидесяти лет, и сначала всё складывалось почти идеально. Но стоило ему начать хвастаться тем, что он способен на «три раза за ночь», как весь вечер мгновенно потерял своё очарование. Я ещё в самом начале почувствовала: что-то здесь не так. Даже раньше, чем он заговорил про свои «три раза за ночь».
Хотя поначалу всё выглядело вполне прилично. Даже слишком безупречно.
Мне сорок девять, ему пятьдесят. Познакомились через общих знакомых — всё довольно обычно, без киношной искры. В тот день на мне было пальто и мой старый вечный шарф, который давно пора выбросить, но рука не поднимается. Он был в аккуратной куртке, пах дорогим древесным парфюмом — сдержанно, без навязчивости. И почти сразу начал рассказывать о себе.
— Знаешь, раньше я был совсем другим, — сказал он тогда, слегка наклоняясь ко мне.
Я уже тогда подумала: «Ну вот, начинается».
Но вслух только улыбнулась.
Первые встречи проходили спокойно. Кофе, прогулки, разговоры. Он не торопил, не давил, не лез слишком близко. Всё вроде складывалось хорошо. Но было одно «но».
Он постоянно возвращался к своему прошлому.
— Раньше я мог вообще не спать всю ночь, — говорил он, размешивая сахар в чашке, — потом идти на работу, а потом ещё ехать к женщине. Энергии было столько, что хоть отбавляй.
Я слушала, кивала и всё яснее понимала: он говорит это не столько мне, сколько самому себе.
— Сейчас, конечно, всё уже по-другому, — добавлял он, — зато глубже. Теперь я чувствую по-настоящему.
И это его бесконечное «зато» звучало чаще, чем мне хотелось бы.
Я не искала идеального мужчину. Правда. Мне были не нужны никакие подвиги и показательные рекорды. Хотелось простого — живого человека рядом, без бесконечных рассказов в духе «а вот раньше я…».
Но он всё же вызывал интерес. Поэтому я решила не делать выводы раньше времени.
В пятницу он позвонил сам.
— Приезжай ко мне, — сказал он. — Я приготовлю ужин. Проведём вечер по-взрослому.
Я усмехнулась. По-взрослому — это как именно?
Но всё-таки поехала.
У него дома было уютно. По-настоящему уютно, не только из-за тепла в квартире. Мягкий жёлтый свет, плотные шторы, старый деревянный стол. С кухни тянуло запечённым сыром и томатами — он приготовил лазанью.
— Я старался, — сказал он немного смущённо.
И в этот момент он вдруг понравился мне даже больше, чем во всех своих разговорах о себе.
Мы сели за стол. Вино, еда, беседа. И всё действительно шло хорошо… до тех пор, пока он опять не свернул на любимую тему.
— Скажу тебе честно, — произнёс он, откинувшись на спинку стула, — раньше я мог удивить любую женщину.
Я едва не рассмеялась, но сдержалась.
— В хорошем смысле, — быстро добавил он.
— Очень на это надеюсь, — ответила я.
Он улыбнулся, но как-то натянуто.
— Просто сейчас уже возраст не тот. Но я умею компенсировать. Понимаешь? Не количеством, а качеством.
И вот тут я напряглась.
Не из-за самих слов. А из-за того, как они прозвучали.
Словно он заранее оправдывался. Словно между нами уже существовал какой-то невидимый экзамен, который он обязан сдать.
После ужина он поставил музыку. Что-то старое, чуть хрипловатое, на виниле. Мы стояли у окна, он обнял меня за плечи.
— Ты мне нравишься, — тихо сказал он.
Вот в этот момент всё было по-настоящему.
Я даже на секунду подумала, что, возможно, ошибалась.
Но это длилось недолго.
Потому что дальше всё снова стало похоже на проверку.
Каждое движение — будто с оглядкой. Каждое прикосновение — словно с немым вопросом: «Ну как? Достаточно хорошо?»
И дело даже не в том, что всё произошло… спокойно.
Просто не было той искры, о которой он столько говорил.
Ничего ужасного. Но и ничего такого, что соответствовало бы его громким намёкам.
Слишком много заявлений — и слишком обычный итог.
И в какой-то момент я вдруг поймала себя на мысли, что совсем его не чувствую. Я ощущаю только его старание.
Странное чувство: человек вроде рядом, а как будто одновременно наблюдает за собой со стороны.
Потом он встал, надел халат и ушёл на кухню.
Я лежала и смотрела в потолок, слушая звон бокалов.
Он вернулся с вином.
— Ну что, — спросил он, садясь рядом, — не разочаровал?
И вот этот вопрос добил меня окончательно.
Не потому, что всё было плохо.
А потому, что он всё ещё продолжал сдавать свой внутренний экзамен.
— Всё нормально, — ответила я.
Он кивнул. Но было видно: сам себе он не поверил.
— Раньше, конечно… — снова начал он.
— Игорь, — тихо остановила я его.
Он замолчал.
— Давай без «раньше», хорошо?
Он посмотрел на меня удивлённо, почти растерянно.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Сейчас ведь тоже существует.
Он ничего не сказал.
Только кивнул.
И именно тогда я окончательно поняла: мы с ним вообще о разном.
Он лёг рядом, отвернулся и заснул минут через десять.
Ровно через десять.
Даже не обнял меня.
Я лежала и слушала его дыхание. И думала даже не о том, что вечер получился неудачным.
А о том, как можно настолько застрять в прошлом, что настоящее превращается просто в декорацию.
Утром он выглядел бодрым.
Сварил кофе, поцеловал меня в висок.
— Давно я так хорошо не спал, — сказал он.
Я улыбнулась.
— Повторим? — подмигнул он.
И именно в этот момент я очень ясно поняла: не хочу.
Не потому, что он плохой человек.
А потому, что рядом с ним я чувствую себя зрителем.
Не женщиной рядом с мужчиной, а публикой в зале.
— Посмотрим, — ответила я.
Он кивнул так, будто всё понял.
Хотя, кажется, не понял ничего.
Потом он ещё писал мне. Несколько раз. Очень деликатно.
Я тоже отвечала вежливо.
Но больше мы не встречались.
И знаешь, что самое странное?
Я до сих пор не могу назвать какую-то одну конкретную причину.
Вроде бы всё было нормально.
Но не было жизни.
Словно рядом со мной сидел не настоящий человек, а его бесконечная версия из собственных рассказов.
Наверное, именно в этом и была вся суть.
Мне не нужен герой из воспоминаний.
Мне нужен живой человек.
А он всё ещё пытался доказать, что когда-то был легендой.
